ЗАО "Хекля"

«а это куда страшней тюрьмы». Капитан без фамилии, с суздальско-владимирскими глазами, сама Русь васильковая, и говор у него был такой же — простой, деревенско-древний, не оставлявший надежд. Спас меня мой комбат майор Балакирев, ленинградец. Не знаю, что он сказал особисту, сидевшему в штабе, но все слышали, как и что он орал, когда ворвался в караулку (гауптвахта была при карауле № 1), слышали его виртуозный мат бархатным баритоном. Мой комбат был потомком великого русского композитора Милия Балакирева, предводителя Могучей кучки (хорошее какое название для творческой интеллигенции! ). Не помню точно, говорили ли мы с комбатом о его родне, но уже потом, спустя годы, прочитал, что Милий Алексеевич под конец жизни рехнулся найдет клопа в постели и с ласковыми словами отнесет к окошку, отпустит того. И все мои сомнения в их родстве рассеялись. Я был тем клопом, и меня прихлопнули бы, не спросив фамилии. Комбат отнес меня к окошку. В 1985-м, до армии, мне, второкурснику Уральского госуниверситета, грозило неминуемое отчисление — из-за жесткого конфликта сначала с проректором университета, а потом еще и с председателем профкома. Спас декан Валерий Сесюнин. Тоже, кстати, ленинградец (интересно, тогда это был почти знак качества на людях). Сесюнин давно от нас ушел, проректор же и профкомовец выбились в большие люди. А после армии, в 1988-м, не только меня спас наш тогдашний декан Борис («Боб») Лозовский мы встали цепью перед зданием военной кафедры и не пропускали в него никого, включая офицеров.

никто не собирается захватывать Беларусь, никто не претендует на ее независимость, а это значит, что глупо добровольно эту независимость кому-то отдавать. В очередной раз публично обиделся на оппозицию «Видите ли, они больше радеют за «незалежнасць», чем вы или я. Что мы там подпишем какие-то такие документы, которые не в интересах Беларуси. Никто никогда не подпишет те документы, которые нам принесут вред. Сегодня вообще не идет в переговорах с Россией речь о политике, дипломатии и так далее… Если кто-то переживает, что завтра будет общий парламент, на эту тему даже разговоров нет. Если кто-то переживает за то, что завтра у нас будет президент не Лукашенко, а кто-то другой (я имею в виду сейчас, без выборов), тоже не переживайте. Мы не ведем диалог по политическим вопросам. С президентом Путиным еще в Сочи более года назад договорились по-дружески. Я ему говорю мы не потянем эти вопросы, если начнем их обсуждать». Он объяснил 6 декабря в Сочи будут работать премьер-министры и их помощники. И только на следующий день — «мы встретимся и посмотрим, что натрудился и премьер-министры и руководители групп, и, если это возможно, примем решение». Но речь идет, по словам Александра Лукашенко, исключительно об экономической повестке. И, судя по всему, экономическая повестка — это вовсе не вопросы интеграции «О какой можно говорить дальнейшей интеграции, если мы сегодня не имеем договора о поставках природного газа? Хотя об этом договорились давно. И наши правительства провалили эти договоренности. Не по вине белорусского правительства. То есть у нас завтра новый год, а мы не имеем договора по объему и ценам поставок природного газа. Не решены вопросы по нефти. Даже элементарный вопрос до сих пор не решен по грязной нефти. Мы что-то считаем, решаем. А они делают вид, что этой грязной нефти не было. А ведь мы провалили ВВП в основном из-за нефтяных проблем. Потому что к нашей нефтепереработке еще привязана нефтехимия».